Category: литература

кисть

Роль личности.

Когда мы были детьми, я пересказывал брату прочитанные рассказы-ужастики. Кинг, Лавкрафт, Говард, пугавшие засыпающих детей тенями в темноте.
А он с горящими глазами уверял, что читал этот рассказ в другой редакции, и там главные герои всё же прислушались к советам мудрой старухи, уехали из села, и не были пожраны чудовищами.
О, как знакомо нам это желание переписать лучшим образом свою жизнь, исправить.
Всем знакома горечь от упущенного мига.
Также многие жаждут исправить и отредактировать историю, да, «всё исправить, почистить, помыть и запустить снова».
Вам ведомо, какой огромный пласт литературы в жанре альтернативной истории, или, как её ещё зовут, попаданческой, породила эта горькая обида на историческую судьбу.
(Да, я склонен относить все эти ужасные тексты к литературе, ведь бездарность эпохи наложила равный отпечаток и на участников шорт-листов прославленных премий, многие самиздатовские писаки в своём дилетантизме честней и чище, а что важнее для писателя? Чистота совести, или хорошая корректура?)

Да, альтернативная история. Смешное детское передёргивание. Читерство. Подчистка ножичком некрасивых строк в своём конспекте, словно это не лист в клеточку, а палимпсест.

Но не это меня более всего в ней забавляет.
Главный парадокс в том, что альтернативная история практически всегда консервативна. Тоска по древней языческой вере, упование на имперскую мощь Рима, единство славянских княжеств, разумный план освобождения Иерусалима и проливов, мечта завалить атакующую монгольскую конницу очередями из пулемётов, желание помочь Петру Первому с развитием авиации, или Николаю Второму с разгромом Британской империи. Немедленное предложение своей помощи и покровительства Сталину, нанесение тактических ядерных ударов по наступающим немецким частям и Вашингтону, красный флаг над всей планетой — вот примерное сердце сюжета и краткий план действий всякого попаданца. Опустим обязательную перепевку Высоцкого русским ратникам у костра и постельные подвиги. Не об этом мы сейчас. Физически попаданец может даже и не присутствовать, писатель сам порой занимает место демиурга создаваемого мирка.

Консервативное прогрессорство — вот что такое нынешняя альтернативная история. Столкновение несоединимых цивилизаций — другой интересный аспект жанра — отходит на второй план.

И вот это консервативное прогрессорство в своей сердцевине... глубоко либеральное явление. Да, вы не найдёте ни одного попаданца, выручающего диссидентов-шестидесятников, но самый красно-коричневый сталинистище — пишет либеральным перышком.

На старый философский вопрос о роли личности в истории все альтернативщики дают один ответ, да что там, дают... Они его вопят, срывая глотку:
— Да! Личность в истории — главное! Моя, моя ничтожная личность, а значит, и твоя, читатель-недоучка эпохи упадка!
— Мелкая, жалкая личность выпуска восьмидесятых-девяностых, с небольшим привеском читерских бонусов и суперспособностей легко перевернёт любую эпоху, сместит и перемешает народы!
— Моё! Моё знание, моя воля и страсть писателишки необходимы и достаточны!

Именно эта вера, что личность, снабжённая любыми, да хоть божественными по проницательности и мощи, атрибутами, комплектом знаний из десятка новонапечатанных исторических справочников, способна хоть что-то поделать с социумом, забавляет меня более всего.
Азартно ищу, рыщу, листаю, хоть одного хочу увидеть, кто оценит верно масштаб, пропорцию, соразмерность: где человечишко, а где социум, просто не воспринимающий мемов иной эпохи, планета с инерцией астрономического масштаба.
Пока не нашёл.
кисть

Юрий Кузнецов. Стихи 1981-1990

Юрий Кузнецов.

«Как он смеет? Да кто он такой?
Почему не считается с нами?»
— Это зависть скрежещет зубами,
Это злоба и морок людской.
Хоть они проживут до седин,
Но сметет их минутная стрелка,
Звать меня Кузнецов. Я один,
Остальные — обман и подделка.

1981

Collapse )
кисть

Диана Коденко. Несколько стихов из её альбома «перейти через площадь»

Диана Коденко

Я, наверно, не останусь такой,
Как была до настоящего дня.
Просто старческой, дрожащей рукой
Боль твоя перекрестила меня.
Просто где-то мы ошиблись в игре -
Видишь, ход опять остался за мной.
Оглянуться на пороге - не грех,
Если точно знаешь, что за спиной.

Оглянись. Ты не увидишь ни зги -
Просто прошлое пошло с молотка,
И спасение себя от других
Стало душным и неважным пока.
На луну простудным воем сипя,
Переждать, перетерпеть, пережить...
Но спасение других от себя -
Это тоже измерение лжи.

Это тоже изменение вех.
До измены, как всегда, полдуши.
Оглянуться на пороге - не грех,
Если знаешь, для кого согрешил.
И безумные твои небеса
Отражаются в глазах алтарей.
Кто-то был неизмеримо добрей,
Кто-то все это до нас написал.

Ты же помнишь, слово было потом -
А вначале родилась тишина.
Первый день упал на землю крестом
И прожег ее до самого дна.
День второй опять все начал с нуля,
Нависая черной тенью хлыста.
И душа была немой, как земля -
И безвидна, и безвинно-пуста.

Оставляя перекрестки на ней,
Слово высек только третий из дней.
А на паперти четвертого дня
Боль твоя перекрестила меня...
...Не оглядываясь, как на краю,
На пороге отрешенно стою.
Проступает силуэт за окном.
То ли птица, то ли Бог - все равно...
2001

Collapse )
Робот, медведь

Л. Бородин. Ради деток

24 ноября умер Леонид Бородин - главный редактор журнала Москва, прозаик, поэт, публицист. Выходит последняя, уже посмертная книга его, один из рассказов и предлагаю вашему вниманию. Вернее, здесь, в моей берлоге - только начало, но остальное можно скачать в .dok-формате по ссылке Леонид Бородин. "Ради деток"

Л.Бородин

Ради деток
Collapse )
кисть

Стихи Марины Зайцевой

Марина Владимировна Зайцева на СТИХИ.ру
Марина Зайцева – давняя знакомая нашей семьи, моя мама учила её дочь, мы общаемся постоянно и сейчас, но при этом никто и не догадывался, что она пишет. Для всех нас – абсолютный сюрприз. Утащил без спроса, но, мне кажется, она не стала бы возражать: вчера читала нам вслух, много…


В женский день

Март,  день восьмой,  снег по колено, улица стынет  – мороз
Мальчик  домой из  Афгана вернулся в шинели из цинка,  без роз…

Мама встречает его у калитки – ветер терзает свечу.
Шепчет тихонько: " Быть может, ошибка? Сыночек – увидеть хочу!"

"Вы не тревожьте. Нельзя. Не положено.  Он  же с дороги – устал, –
Юный  солдатик глянул встревожено, –  Мы соблюдаем Устав."

Тихо сказал и тотчас отвернулся, слезы утер рукавом.
"Родненький мой,  ты вернулся, вернулся! В праздник вернулся в свой дом."

Женщина разом запричитала,  руки прижала к груди, потом развела их,
Как птица крылами – взмахнула – упала  –  ноги ее подвели...

Март, день восьмой  –  праздник женский – дарят улыбки, цветы…
Ей достался ремень армейский, голубой берет и кресты.


Господин мой и раб...

Ты могуч, ты велик, ты мой друг и мой враг.
Ты певуч, многолик, ты источник всех благ.
Ты начало всех бед, ты помощник в пути,
Ты вершитель судеб,  правишь ты взаперти.
Можешь сеять раздор, можешь мир водворить,
Можешь ввергнуть в позор, можешь превозносить.
Можешь  тайны раскрыть, на престол возвести,
Можешь жизнь погубить и от смерти спасти.
Без тебя сиротеют, исчезают народы,
А с тобой процветают, сеют семя свободы.
Без тебя мысль скудеет,  покидает владык,
Слово стынет, немеет, господин-раб  язык!


В ночь перед Рождеством

Жирком заплывший, побуревший кот,
Как жвачку бык, он мысль жевал лениво:
" Зима... Темно... Поземкою метет...
Рыбка не ловится, оледенело  пиво...
Пошел бы к кошке – вьюжно за окном..."
Вдруг  с  кухни вкусно потянуло салом...
Мысль о весне  он отогнал хвостом,
И двери  сшиб собой одним ударом!

А в это время кошечка дремала,
Устроившись уютно на коленях...
Ей не хотелось ни кота, ни сала,
А только неги, ласки и томленья...
В камине весело потрескивал огонь,
Свой танец лихо на полу  плясали  тени,
Любовь дарила  нежная ладонь
Кошка мурлыкала, вдыхая запах ели...


Ей так хотелось

Забилась, как в клетке птица...
Затрепетала, как пламя
Ей так хотелось  пролиться
Музыкой, песней, словами...
Но он  ей твердил:
"Непрактична.
Любовью живешь?
Легкомысленно.
Ведешь себя не этично.
К звездам влечет?
Немыслимо!
Гоняешься за облаками,
Радугой в небе светишься,
Проливаешь слезы дождями -
Между мною и ею мечешься?!" -
Разум шипел змеею -
Душа почти не дышала.
Наготу прикрывши Судьбою
Медленно умирала...
кисть

… ("ЛЮБИТЬ АВРОРУ И РЕЙХСТАГ…") by Алина blackicon Витухновская

Оригинал взят у exize в … ("ЛЮБИТЬ АВРОРУ И РЕЙХСТАГ…") by Алина blackicon Витухновская
Любить Аврору и Рейхстаг,
Топор, и бритву в кокаине,
И свастику, и красный флаг,
И Гитлера и Муссолини.

Расстрельных списков верный ритм.
Их слог, заученный украдкой.
Их ясность бодрая, как гимн
Твоей Империи Порядка.

Костры для книг и для икон,
И для низверженных кумиров.
И горький яд для тех, кто вон
Стремится прочь из дряни мира.

Кто не приемлет тлю людей
И божества дурную волю,
И кто природу злых вещей
Осознавать не в силах боле.

Ведь мир - не сонный теремок,
И не Освенцим в луна-парке.
Его отец, хозяин, бог
Дурные раздает подарки.

Герой не должен умереть,
Не устранив основы жизни.
Все следует преодолеть,
Уйдя в прозрачную Отчизну,

В свою Империю Пустот,
В метафизические морги,
Где человеческого бога
Косматый хаос разорвет.

Ну а пока точи свой нож
И заряжай свою винтовку.
Пусть трупы, падая неловко,
Тебе мешают. Ну и что ж?

И будет грохот и потоп,
И хохот полного распада,
И вихрь сдует толпы стада.
И пылью станет стадо толп.

И хищный ветер дует в щель.
Трещат скелеты хрупких зданий.
Пустая ясность, суть вещей,
Она нас больше не обманет.


© Алина Витухновская 2001 год
кисть

Михаил Булгаков. Бег. Баллада о долларе.

Михаил Булгаков. Бег. 1937.
Написано словно сегодня...

"- Простите, мсье Голубков, я так и предполагал, что разговор о мифической жене приведёт именно к долларам. Ах, молодой человек! Прежде чем говорить о тысяче долларов, я вам скажу, что такое один доллар. (Начинает балладу о долларе и вдохновляется.) Доллар! Великий всемогущий дух! Он всюду! Глядите туда! Вон там, далеко, на кровле, горит золотой луч, а рядом с ним высоко в воздухе согбенная черная кошка - химера! Он и там! Химера его стережет. (Указывает таинственно в пол.) Неясное ощущение, не шум и не звук, а как бы дыхание вспученной земли: там стрелою летят поезда, в них - доллар! Теперь закройте глаза и вообразите - мрак, в нем волны ходят, как горы. Мгла и вода - океан! Он страшен, он сожрет! Но в океане, с сипением топок, взрывая миллионы тонн воды, идет чудовище! Идет, кряхтит, несет на себе огни! Оно роет воду, ему тяжко, но в адских топках, там, где голые кочегары, оно несет свое золотое дитя, свое божественное сердце - доллар! И вдруг тревожно в мире!
(Где-то далеко послышались звуки проходящей военной музыки.)

И вот они уже идут! Идут! Их тысячи, потом миллионы! Их головы запаяны в стальные шлемы. Они идут! Потом они бегут! Потом они бросаются с воем грудью на колючую проволоку! Почему они кинулись? Потому что где-то оскорбили божественный доллар! Но вот в мире тихо, и всюду, во всех городах, ликующе кричат трубы! Он отомщен! Они кричат в честь доллара!
(Утихает.)

(Музыка удаляется.)

Итак, господин Голубков, я думаю, что вы и сами перестанете настаивать на том, чтобы я вручил неизвестному молодому человеку целую тысячу долларов?

Голубков: Да, я не буду настаивать. Но я хотел бы сказать вам на прощанье, господин Корзухин, что вы самый бездушный, самый страшный человек, которого я когда-либо видел. И вы получите возмездие, оно придет, иначе и быть не может."