кисть

Сердца, не занятые нами

Климов. Наши забытые поэты. Блог на сайте «Завтра».

Василий Фёдоров

Все испытав,
Мы знаем сами,
Что в дни психических атак
Сердца, не занятые нами,
Не мешкая займет наш враг.
Займет, сводя все те же счеты,
Займет, засядет,
Нас разя...
Сердца!
Да это же высоты,
Которых отдавать нельзя!
кисть

Лаура Цаголова. «Запретная зона»

Оригинал взят у elena_sem в Лаура Цаголова. «Запретная зона»


«Запретная зона»,
«дорожная карта»…
Раскормлены пойлом
двойного стандарта.


Радели… До рвоты
судили-рядили…
Заначкой свободы
сердца прокутили.


Пропащие души,
превратные лица…
Панургово стадо
таранит границы.


Тиранят невольных
мятежные духи –
ударные сотни,
угарные слухи.


Эпоха износа
подкожного Неба -
кровавая тяжба
дельцам на потребу.


Картинки на память
на фоне разбоя…
Гробами разбавить
покуда живое…


Закончилась сказка
великих наитий
проклятьем
вещания
с места
событий.


кисть

Сорок восемь Германий.

Американцы любят всё измерять при помощи своих, знакомых вещей. Какой-нибудь далёкий астероид они меряют в Манхэттенах, площадь кратера на Луне — в Техасах, а величину своей алчности — в бомбах, сброшенных на Хиросиму.

Мы же — наоборот, любим измерять себя с помощью соседних стран, указывая, что в Белоруссии умещается почти четыре Литвы, и уж точно все три прибалтийские страны-малышки уложатся, да ещё и останется место.
В Россию же умещается пять Индий, двадцать две Турции, тридцать одна Франция, и сорок восемь Германий.

Их жители вздрагивают, представляя, как из далёкой страшной Sibir тянется грубая рука в ватнике, чтобы взять их страну, приложить, примерить.

Примерить, сколько нужно на новое территориальное приобретение выделить казаков, красноармейцев и медведей с балалайками.

Не столь даже вход русских войск в европейскую столицу страшит, как их уход, небрежность отбрасывания куцего тулупчика, который во всякий момент может так же быть схвачен, вздёрнут, приложен, и не один. Хоть сорок восемь Германий.
кисть

Пиратов Белоруссии на мякине не проведёшь!

МТС включился в белоруссосрач.
«Не Белоруссия, а Беларусь» — поправляет своего звукорежиссера английская певичка в новой рекламе.

(—Ребята в Белоруссии подключили Безлимитище! Мы должны записывать, чтобы им было что слушать! — в Беларуси!).
Ну что же. Абсурдность этого исправления полностью соответствует абсурдности самого цикла реклам «Безлимитища».

Да, кстати, и самому «Безлимитищу», странному детищу красных яйцеголовых: это безлимит, который вовсе не безлимит. На экране смартфона, в браузере он безлимит. А вот торренты строго лимитированы, также интернет нельзя передать на другое устройство, скажем, используя телефон в качестве модема.
Что будет, если торрент всё же запустить, или подключить смартфон шнурком к компу, в условиях тарифа не сказано: снимут ли они деньги или обрежут интернет.
Но и тот, и иной вариант пробуждает во мне, старом пирате, возмущение не меньшее, чем запрет имени страны, в которой я родился.
кисть

Почём опиум для народа, антидепрессанты и антибиотики?

Любители обкорнанных крылатых фраз с подрезанными перьями часто цитируют это выражение. Уж конечно, не Маркса, а Ильфа и Петрова, потому что у Карла Маркса смысл почти противоположен:

«Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества. Религия — это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа».

Наивные дети двадцатого века, не чувствуя ритма времён, радуются наркотическому словечку. Но это же век девятнадцатый. Опиум прописывают врачи юным особам нервического склада. Опиум — важная статья внешней торговли Британской империи. Опустившиеся люди цивилизованного мира умирают от истощения, никак не от зелья.

Да, религия воистину опиум народа, и антидепрессант, и антибиотик. А вы читайте противопоказания внимательно, и всё будет прекрасно.
кисть

Воссоединение.

Религия — от латинского religare, связывать, соединять, — обычно понимается тёмным умом, утратившим чувство слова, как связывание людей с помощью догм, собирание их в послушное стадо. И вправду, то там то тут можно увидеть стада фанатиков с религиозным сознанием, а все почтенные религии — велики.
Противопоставляется свободный ум-одиночка.
В действительности речь идёт о воссоединении расщеплённого ума, о встрече с Богом в глубине души, если хотите (хотя некоторые всьречаются и с дьяволом).
Глубина проникновения исцеляющей волны в человека — качественный признак годной религии. А лёгкость усвоения, суггестивная сила, соответствие бытовой этике, определяемой обстоятельствами жизни — вторичный, количественный признак, определяющий пространственное и временное распространение.
Внутреннее исцеление, личное спасение, знаменует полное достижение религиозным сознанием своей цели.
Нетрудно увидеть, что широкое распространение некоторых религиозных систем — всего лишь типичная «ошибка выжившего». Нам знакомы те образцы религиозной философии, которым повезло распространиться, по воле случая или в результате сходства с уже имеющимися представлениями. Возможно, были уже завершены миллионы внутренних воссоединений духа, не оставивших никаких следов в наследии человечества.

Таким образом, развитие любой религии — пластическое непрерывное изменение. Но в каждом человеке, достигшем успеха на духовном пути, натянута безупречно вертикальная струна. Таково разъяснение парадокса непримиримости религий и их изменчивости. Люди, индивидуально различные, могут нести в себе идеальную вертикаль, только разговаривая с Богом на различных языках. В пределе, каждый испытывает исключительный опыт. Так религия разделяет людей внешне, воссоединяя внутренне.

Широта распространения и прочие организационные моменты относятся скорее к феномену церкви, являющейся иерархией, возможно, древнейшей.

Утверждая завершённость индивидуального духовного опыта, не отрицаю влияния социума на личность. Каждый из нас несёт в себе интериоризованный социум. Но обратный шаг, поток вовне, свидетельство своей веры, воздействие на других — движим милостью и жалостью к погибающим расколотым душам, но скорее мешает внутреннему воссоединению. Недаром практикуется аскеза и отшельничество, недаром аскеза в миру — высшее испытание духа.